Неточные совпадения
Нянька или предание так искусно избегали
в рассказе всего, что
существует на самом деле, что воображение и
ум, проникшись вымыслом, оставались уже у него
в рабстве до старости. Нянька с добродушием повествовала сказку о Емеле-дурачке, эту злую и коварную сатиру на наших прадедов, а может быть, еще и на нас самих.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет
в плоскости
ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика
ума,
существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над
умом, стать выше
ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
«Это чудо есть единое, которое есть не существующее (μη öv), чтобы не получить определения от другого, ибо для него поистине не
существует соответствующего имени; если же нужно его наименовать, обычно именуется Единым… оно трудно познаваемо, оно познается преимущественно чрез порождаемую им сущность (ουσία);
ум ведет к сущности, и его природа такова, что она есть источник наилучшего и сила, породившая сущее, но пребывающая
в себе и не уменьшающаяся и не сущая
в происходящем от нее; по отношению к таковому мы по необходимости называем его единым, чтобы обозначить для себя неделимую его природу и желая привести к единству (ένοΰν) душу, но употребляем выражение: «единое и неделимое» не так, как мы говорим о символе и единице, ибо единица
в этом смысле есть начало количества (ποσού άρχαί), какового не
существовало бы, если бы вперед не
существовала сущность и то, что предшествует сущности.
Это до такой степени вошло
в обычай, что никому и на
ум не приходило, что мог
существовать иной предводитель, кроме Струнникова, иной судья, кроме Глазатова, и иной исправник, кроме Метальникова.
«Земля еси и
в землю отыдеши…» — повторила она
в уме слова песнопения. — Неужели только и будет, что одна земля и ничего больше? И что лучше: ничто или хоть бы что-нибудь, даже хоть самое плохонькое, но только чтобы
существовать?»
Егор Егорыч ничего не мог разобрать: Людмила, Москва, любовь Людмилы к Ченцову, Орел, Кавказ — все это перемешалось
в его
уме, и прежде всего ему представился вопрос, правда или нет то, что говорил ему Крапчик, и он хоть кричал на того и сердился, но
в то же время
в глубине души его шевелилось, что это не совсем невозможно, ибо Егору Егорычу самому пришло
в голову нечто подобное, когда он услыхал от Антипа Ильича об отъезде Рыжовых и племянника из губернского города; но все-таки, как истый оптимист, будучи более склонен воображать людей
в лучшем свете, чем они были на самом деле, Егор Егорыч поспешил отклонить от себя эту злую мысль и почти вслух пробормотал: «Конечно, неправда, и доказательство тому, что, если бы
существовало что-нибудь между Ченцовым и Людмилой, он не ускакал бы на Кавказ, а оставался бы около нее».
Впрочем, существенно вы одно запомните, что ни линии, ни точки
в вещественном мире нет; первая есть четвероугольник, а вторая все-таки круг, многоугольник, и он
в чистом виде
существует только
в нашем
уме; это — прирожденное нам понятие из мира духовного, и Сен-Мартен главным образом хочет показать
в этих цифрах, как невещественные точка и линия сливаются с вещественными треугольником и кругом, хотя то и другие никогда не утрачивают своих различий.
Василий Васильевич все понял и все отгадал инстинктом. Ему пришли на память тысячи мимолетных обстоятельств, действовавших так или иначе на расположение духа и характер Марьи Валерьяновны. Все это еще сильнее восстало
в его
уме теперь, когда он узнал, что между Зыбиным и молодою девушкою
существуют какие-то отношения, и когда он основательно мог опасаться какой-нибудь дерзкой выходки со стороны первого или просто ловкой западни.
Лиц почти не
существовало; их заменяло отвлеченное понятие, которое,
в сущности, даже не давало пищи для
ума.
Отдельно от общих, более или менее развитых
в лицах способностей
ума, чувствительности, художнического чувства,
существует частная, более или менее развитая
в различных кружках общества и особенно
в семействах, способность, которую я назову пониманием.
В эти годы зрелости женщины наиболее пагубно влияют на мужчин и часто
в их жизни играют роковую роль. Подчас хотя и образованный, но не окрепший
в кормиле житейского опыта
ум поддается всегда если не ядовитому, то расслабляющему действию женской ласки и незаметно сворачивает с прямой дороги, получая вовсе не желательное для мужчин направление. Недаром
в русском языке
существует позорный для мужчин глагол «обабиться».
Эллины хорошо знали, что кратковременное дионисическое безумие способно спасать людей от настоящего, длительного безумия: кто противится дионисическим оргиям, учили они, тот сходит с
ума.
В Афинах
существовал особый дионисический праздник, Эоры, который был учрежден с целью исцелить афинских женщин от охватившего их массового помешательства.
В разоренном селе Князевке, принадлежащем нескольким помещикам и
в котором у генерала была своя сотня душ,
существует мавзолей из белого мрамора, испещренный хвалебными надписями
уму, талантам, благородству души, орденам и генеральству усопшего.
Просидев около часа с глаза на глаз с Червевым, она стала сама резюмировать
в своем
уме его положения и начертала такую схему: характер
в высшей мере благородный и сильный; воля непреклонная; доброта без границ; славолюбия — никакого, бессребреник полный, терпелив, скромен и проникнут богопочтением, но бог его «не
в рукотворном храме», а все земные престолы, начальства и власти — это для него совсем не
существует.
Он мог
в одно мгновение помножить
в уме 213 на 373 или перевести стерлинги на марки без помощи карандаша и табличек, превосходно знал железнодорожное дело и финансы, и во всем, что касалось администрации, для него не
существовало тайн; по гражданским делам, как говорили, это был искуснейший адвокат, и тягаться с ним было нелегко.
«Идеал не высоконький!» — сказал сам себе Бегушев и
в то же время решил
в своих мыслях, что у Домны Осиповны ни на копейку не было фантазии и что она, по теории Бенеке [Бенеке Фридрих Эдуард (1798–1854) — немецкий философ.], могла идти только до той черты, до которой способен достигать
ум, а что за этой линией было, — для нее ничего не
существовало.
Несмотря, однако, на всю справедливость подобных замечаний, свахи и не думали заглядывать на скотный двор, и если та или другая кумушка, исправлявшая на деревне такую должность, завертывала
в избу скотницы, то это случалось не иначе как
в качестве простой гостьи или соседки. Никому на
ум не приходила сиротка-невеста: ее как будто не было, как будто вовсе не
существовала она на свете.
И он уже не первый на этом пути. Брожение
умов существует: кто поглубже забирается
в своем"богоискании", тот уже не может повторять одно то, что отцы его считали неприкосновенным.